Поиск по этому блогу

23 июля 2013 г.

Пьер Бурдье. Негарантированность повсюду



Сегодня стало ясно, что негарантированность вездесуща. Ее можно увидеть в частном и общественном секторе, где многократно возросло число ограниченных по сроку контрактов и рабочих мест на неполное время занятости, на предприятиях промышленности и в учреждениях по производству и распространению культуры, в образовании, журналистике, в СМИ и т. д. Почти повсюду она оказывает одинаковое воздействие, которое проявляется особенно четко в крайнем варианте – у безработных: деструктурирование жизни, лишенной, в частности, своих временных структур и проистекающий отсюда упадок любых связей с миром, с пространством и со временем. Негарантированность глубоко поражает тех, кто страдает от нее.




Деморализованное сознание


Сегодня стало ясно, что негарантированность вездесуща. Ее можно увидеть в частном и общественном секторе, где многократно возросло число ограниченных по сроку контрактов и рабочих мест на неполное время занятости, на предприятиях промышленности и в учреждениях по производству и распространению культуры, в образовании, журналистике, в СМИ и т. д. Почти повсюду она оказывает одинаковое воздействие, которое проявляется особенно четко в крайнем варианте – у безработных: деструктурирование жизни, лишенной, в частности, своих временных структур и проистекающий отсюда упадок любых связей с миром, с пространством и со временем. Негарантированность глубоко поражает тех, кто страдает от нее.


Сталкивая человека с неопределенностью будущего, она одновременно лишает свои жертвы всякой возможности рационального планирования будущего, лишает их того минимума надежды и веры в будущее, который необходим для коллективных действий против невыносимого настоящего.


К этим последствиям негарантированности для тех, кто непосредственно затронут ею, добавляется воздействие на тех, кто, на первый взгляд, оказывается ею пощаженным. О ней невозможно забыть, она всегда присутствует во всех головах (за исключением голов либеральных экономистов, вероятно потому, что те, по меткому замечанию одного их теоретического противника, извлекают выгоды из той разновидности протекционизма, которая обеспечивается их служебным положением и избавляет их от негарантированности). Негарантированность не оставляет в покое ни сознательное, ни бессознательное. Существование обширной резервной армии, которую из-за перепроизводства дипломов можно обнаружить далеко не только среди лиц с низкой квалификацией, внушает каждому наемному работнику чувство, что он отнюдь не является незаменимым и что его работа, его место служит, в известной мере, привилегией, правда, весьма хрупкой и находящейся под постоянной угрозой (об этом ему напоминают, по крайней мере, его работодатель при малейшей ошибке и журналисты при ближайшей забастовке).


Объективная ненадежность положения способствует всеобщей субъективной неуверенности, поражающей сегодня в условиях высокоразвитого народного хозяйства всех наемных работников, включая тех, кто вообще не затронут ею или затронут косвенно. Этот вид <<коллективного менталитета>>, характерный для нынешней эпохи, служит причиной деморализации трудящихся, которую можно наблюдать в неразвитых странах (я имел такую возможность в Алжире в 60-е гг.), страдающих от высокого уровня безработицы и неполной занятости, охваченных постоянным страхом безработицы.


Безработные и работники, находящиеся в состоянии негарантированности, с трудом поддаются мобилизации, поскольку их способность строить планы на будущее нарушена. Именно эта способность служит предпосылкой для любого так называемого рационального поведения, начиная с экономического расчета и кончая политической организацией. Парадоксальным образом, как я показал в своей первой и, вероятно, до сих пор актуальной книге о <<работе и работниках в Алжире>>, необходимо обладать хотя бы минимумом возможностей для воздействия на действительность, чтобы быть в состоянии разработать революционный проект, поскольку этот последний всегда является продуманным стремлением изменить настоящее с привязкой к виденью будущего.


В отличие от субпролетария, пролетарий обладает этим минимумом уверенности и гарантированности в настоящем; и это основная предпосылка того, что он вообще приходит к идее преобразования настоящего в связи с будущим, на которое он возлагает надежду. Но, между прочим, он является всегда и тем, кому есть еще, что защищать и терять – свое изнуряющее и низкооплачиваемое рабочее место, и многие его черты поведения, описываемые иногда как слишком осторожные и консервативные, проистекают из этого страха свалиться вниз, снова скатиться в ряды субпролетариата.



Негарантированность как стратегия


Если безработица достигла сегодня столь высокого уровня в различных странах Европы, а негарантированность охватывает большую часть населения, рабочих, служащих в сфере торговли и промышленности, журналистов, учителей и студентов, то работа становится весьма редким благом, которое стремятся обрести любой ценой. Это обрекает наемных работников на полный произвол работодателей, которые, как можно видеть каждый день, злоупотребляют этой властью.


Конкуренция за работу идет рука об руку с конкуренцией в ходе работы, являющейся в основе своей просто другой формой конкуренции за работу. Таким образом люди стремятся сохранить работу любой ценой перед лицом угроз увольнения. На основе этой конкуренции, иногда столь же жестокой, как и конкуренция предпринимателей между собой, возникает настоящая борьба всех против всех, уничтожающая всякие ценности солидарности и человечности. Те, кто сетуют на цинизм, который, по их мнению, ежедневно демонстрируют мужчины и женщины нашей эпохи, должны, по меньшей мере, видеть и связь этого цинизма с экономическими и социальными условиями, делающими его необходимым и даже вознаграждающими его.


Итак, негарантированность оказывает не только прямое воздействие на тех, кого она затрагивает (мешая им мобилизовать свои силы), но и косвенное на всех остальных – посредством страха. Этот страх систематически используется в рамках стратегии негарантированности, как, например, в случае внедрения часто упоминаемой <<гибкой организации труда>>. Мы знаем, что она мотивирована как политически, так и экономически. Невозможно отделаться от подозрения, что негарантированность вовсе не является продуктом экономической неизбежности, отождествляемой с часто упоминаемой <<глобализацией>>, а, скорее, служит продуктом политической воли. <<Гибкое>> предпринимательство, в известной мере, сознательно использует ситуацию, порождаемую негарантированностью, и еще более усугубляет ее. Оно стремится снизить издержки и сделать такое снижение возможным, подвергая наемных работников постоянной угрозе потери рабочего места.


Весь мир материального и культурного, общественного и частного производства, таким образом, вовлекается в широчайший поток негарантированности. Это можно видеть хотя бы на примере детерриториализации или независимости предприятия от места его размещения. Существовавшая до сих пор связь между ним и каким-либо национальным государством или местом (например, Детройтом или Турином в случае автомобильной промышленности) теперь в значительной мере исчезает с появлением так называемых <<сетевых предприятий>>, которые благодаря увязке производственных сегментов, технологического знания, сетей коммуникации, а также благодаря географически широко распространенных путей обучения могут распространяться на целые континенты либо даже на весь Земной шар.



Разделяй и властвуй


С помощью облегчения мобильности капиталов либо даже ее организации и с помощью <<перенесения производства>> в страны с низкой заработной платой была достигнута возможность расширения конкуренции между наемными работниками во всемирном масштабе. На место привязанного к национальному контексту либо даже огосударствленного предприятия, пришло транснациональное предприятие. Оно подвергает наемных работников конкуренции уже не только с соотечественниками или, как утверждают ультраправые демагоги, с поселившимися на территории собственного государства иностранцами, становящимися первыми жертвами негарантированности, а, в действительности, с вынужденными соглашаться на нищенскую оплату труда наемными работниками на другом конце Земли.


Негарантированность – это часть новой формы господства, которая опирается на утверждение негарантированности как всеобщего длительного состояния и преследует цель побудить наемных работников покориться и согласиться со своей эксплуатацией и отчуждением. Для характеристики этой формы господства, по своим воздействиям сильно похожей на дикий капитализм эпохи ранней индустриализации, но совершенно беспримерной, кто-то предложил точную и выразительную концепцию флексплуатации (от слов <<флексибль>> - гибкий и <<эксплуатация>>).


Это понятие весьма точно выражает сознательное использование негарантированности. Обостряя – особенно с помощью манипулирования производственными пространствами – конкуренцией между наемными работниками в странах с самыми значительными социальными достижениями и работниками в странах с наиболее низким уровнем социального развития, негарантированность оказывается в состоянии (под прикрытием якобы естественных экономических механизмов), сломить сопротивление и добиться покорности и повиновения.


Предрасположенность к повиновению, которой благоприятствует негарантированность, служит предпосылкой для все более <<успешной>> эксплуатации, опирающейся на раскол между растущей группой не работающих и, с другой стороны, все время уменьшающейся группой тех, кто пока еще работает. По моему мнению, то, что постоянно выдается за экономическую систему, управляемую неизменными <<естественными>> общественными законами, есть на самом деле политический порядок, который может быть установлен только при активном и пассивном соучастии политических властей.



Политическая борьба против <<флексплуатации>>


Против этого политического порядка возможна политическая борьба. Ее первоначальной целью могло бы стать совместное выступление всех нынешних или потенциальных жертв негарантированности против ее разрушительного воздействия. Необходима мобилизация их сил, в том числе на международном уровне, с целью нейтрализации конкуренции, которую негарантированность пытается утвердить между наемными работниками.


Необходим разрыв с логикой прежней борьбы с ее требованиями работы или повышения зарплаты, поскольку эта борьба целиком зациклена на своей работе и тем самым как бы допускает эксплуатацию других. На ее место могла бы прийти борьба за перераспределение труда (например, с помощью крупного сокращения продолжительности рабочей недели на европейском уровне) – перераспределение, которое было бы неразрывно связано с новым определением соотношения между временем производства и временем воспроизводства, отдыха и свободного времени.


Подобная революция должна была бы начать с отказа от исключительно расчетливого и индивидуалистического взгляда, сводящего человека к просчитываемому существу, занятому только решением проблем чисто экономического характера. Чтобы экономическая система могла функционировать, наемные работники должны сами начать <<конструировать>> собственные условия производства и воспроизводства и условия для функционирования самой хозяйственной системы.


Впервые опубликовано в книге  Карл-Хайнц Рот и другие. Возвращение пролетариата, Москва, 1999.

Комментариев нет:

Отправить комментарий