Поиск по этому блогу

25 сентября 2012 г.

Сал Макис. Неудавшийся эксперимент буддистского марксизма в Бирме



 Бирма была забыта мировой общественностью не только со времени ненасильственного восстания 1988-го года, её эксперимент в буддистском марксизме сразу после получения независимости от британского колониализма сегодня неизвестен — прежде всего для тех марксистов, которые  рассуждают о “коммунизмах” или плюралистических марксизмах. Интересно напомнить об этом эксперименте, ведь эта история объясняет современный политический характер движения и решающую роль буддийских монахов.




Философские основы буддийско-марксистского эксперимента: У Ну (1907-1995)

Бирманское движение за независимость началось в 1930-31 гг. с крестьянского восстания, которое ещё происходило в рамках кампании соляных маршев Ганди. Лишь в тридцатых годах в страну проникли марксистские труды.


Бирма не только была захвачена британскими империалистами, которые эксплуатировали тэйковые леса, нефть и минералы, и контролировали производство и экспорт риса, но и неимущие бирманские массы находились в подчинении у индийских и китайских ростовщиков, которые присвоили себе через задолженность и продажу земли бирманских крестьян во время колониализма почти две трети возделываемой земли. Бирманская борьба за независимость поэтому была и борьбой неимущего местного населения против эксплуатации властвующих классов чуждых наций. Так объясняется быстрое восприятие марксизма в Бирме.




Лево-социал-демократический исследователь интернационализма Юлиус Браунталь, который также занимается малыми побочными течениями международного социалистического движения, пишет: “В глубоко религиозной Бирме марксизм мог (…) стать идеологией массового движения только посредством смешения с буддизмом. Буддизм так глубоко укоренён в религиозных, культурных и национальных традициях Бирмы, и столь значительно царит в чувствах и мыслях всего народа, что марксизм мог быть понят лишь в понятиях буддизма и его терминологии” (Julius Braunthal: Geschichte der Internationale, Br. 3, 1971).        На Бирме установился теравада-буддизм, так называемое “малое средство передвижения”, также называемая “хинаяна”. Он развился в Индии после смерти Будды (563-483 до н.э.) в синодах под покровительством царя Ашоки (268-233 до н.э.), который после перехода в буддизм исповедовал вегетарианство и пацифизм, и сразу же отказался от военных захватов и войн.


Теравада-буддизм признаёт лишь три писания как основу буддизма (“трипитака” или тройная корзина), к которым также принадлежат правила монашеского ордена (ср. Bhikshu Sangharakshita: A Survey of Buddhism, Indian Institute of World Culture, 1957). Через Шри Ланку буддизм пришёл в пятом столетии нашей эры на Бирму.


“На Бирме буддизм в своей теравада-версии встретил меньше препятствий, чем индуизм при ассимиляции марксизма. (…) Он в любом случае отрицает иерархическую структуру кастового порядка. В отличие от индуизма модернистские буддисты на Бирме ещё за десятилетия до распространения социалистических и марксистских идей делали выводы из учения Будды, что все люди рождены равными, а общественные различия искусственны и являются делом человеческим. Будда дал основанным им монастырским орденам демократически-республиканскую конституцию, которая оставалась неизменной на протяжении двух с половиной тысяч лет и в 20-м столетии стала источником вдохновения для демократических идеологий. (…) Внутри общности буддийских монастырей, Самга, образовалось “общество марксистских монахов”, которое приветствовало появляение социализма на Бирме как зарю эпохи исполнения учений Будды” (Ю. Браунталь).



Главным буддийско-марксистским идеологом бирманского движения за независимость и позднее, управляемого социалистической партией партийного союза AFPFL (Антифашистская народная лига), был У Ба Све, но он был более ориентированным на централизм и ссылался на Сталина. Соратник его, У Ну, напротив, вышел напрямую из буддийской традиции, “стоял вместе с Аунг Сан и У Ба Све во главе революции, и был после убйства Аунг Сан в июле 1947-го года как лидер нации, самой почитаемой, на самом деле, самой харизматической фигурой в стране. (…) Но У Ну признавал только экономические теории марксизма. Его государственную теорию он отрицал, т.к. она, как в коммунистической России, могла обосновать тоталитарную систему правления и экономическую систему государственного капитализма. (…) Он понимал социализм как экономическую систему, которая могла бы сделать возможным полнейшее исполнение учений Будды, в любом случае, как путь к цели указанной Буддой: к преодолению жадности, ненависти и страстей, которые, как говорил У Ну имеют своё начало в институте частной собственности. Эта позиция принесла социализму поддержку монахов. Когда социалистическая программа У Ну на выборах в феврале 1960-го года была отвергнута так называемой “Буддийской демократической партией” как “не-буддийская”, настоятели самых уважаемых монастырей высказали симпатии к программе и похвалили У Ну как государственного деятеля, который наиболее приблизился к идеалу безупречного государственного мужа в традициях великого буддийского царя Ашоки” (Браунталь).


То есть, У Ну не сделал из своей теоретической буддийской критики государства анархистских выводов. Напротив, он был с 1948-го по 1956-й и в 1957/58-х годах премьер-министром Бирмы и ещё раз выиграл выборы в феврале 1960-го года, прежде чем взбунтовалась армия. Тем не менее, время от объявления независимости в 1848-м до военного путча в 1962-м было плюралистическим демократическим экспериментом со многими свободами, а социалистическая партия У Ну временами проявляла политическую практику нетипичную для европейских партий. Так, партия У Ну демиссионировала, к примеру, в апреле 1949-го года и добровольно отказалась от правления, чтобы достичь соглашения с коммунистической партией. Что, однако, не удалось из-за милитаризма и гражданской войны, которая бушевала всё время буддийско-марксистского эксперимента, и которая восходит к традиции генерала Аунг Сана. Стареющий и вернувшийся после некоторого времени в изгнании У Ну, кстати, с воодушевлением поддержал восстание 1988-го года.


Движение за независимость и тактический милитаризм генерала Аунг Сана (1915-1947)


Звезда богйоке (почётный титул – “военный предводитель”) Аунг Сана должна была взойти относительно поздно и быстро сгореть: в 1938-м восстание в Рангуне возвестило конечную фазу борьбы за независимость от британских колониальных хозяев. У Ба Све организовал стачку горных рабочих в петролеумных копях вокруг Рангуна и ввёл бастующих рабочих в город. Массы крестьян присоединились. Примерно в это время Аунг Сан окончил свою учёбу и стал генеральным секретарём партии “Такин”, основанной в 1930-м общенациональной организации, внутри которой были демократически-социалистическое течение (“Революционная партия”, позднее — социалистическая партия) и коммунистическое течение, которые, однако, до независимости заключили что-то вроде соглашения о перемирии в своих идеологических конфликтах. Аунг Сан бежал в 1940-м году от угрожающего преследования британских колониалистов через Китай в Японию, где он принял вопреки решению большинства в партии “Такин” принял японское предложение поддержки и приказал обучить ставших в последствии легендарными “30 товарищей”, среди них — У Ну, и основал “Burma Indipendence Army” (BIA). “С тридцатью товарищами он вернулся на Бирму вместе с японской инвазионной армией в роли командующего генерала BIA в январе 1942-го года” (Ю. Браунталь). Время японской оккупации (Япония удерживала с 1942-го по 1945-й год Сингапур, Малайзию и Бирму) давала возможность построить бирманскую независимую армию. Тем самым военизировалась политика движения за независимость, которое раньше опиралось на гражданское неповиновение и массовые стачки. Этому суждено было сказаться фатально на бирманской пост-колониальной фазе.


Сегодняшняя слава Аунг Сана как гениального военного предводителя и национального героя — на него ссылаются и правящие военные, и почти все оппозиционеры, хотя они предпочитают сегодня ненасильственную тактику — объясняется тем, что после фазы сотрудничества с японской армией, он, якобы, хитро, переменил сторону в нужный момент.
Но эта “гениальность” просто объяснятся тем, что однажды стало ясно, что Японии придётся уйти с Бирмы в войне в британской армией. В марте 1944-го года Аунг Сан создал единый фронт с компартией и сражался своей BIA с японской армией на фоне приближающейся британской армии.


Тут началась путанная игра тактик, которая была объяснима лишь через виляния международной сталинской политики: британская армия хотела продолжать свой колониализм и интегрировала BIA в состав в колониальную армию. Аунг Сан, однако, тайно организовал части своей BIA как “People’s Volunteer Organization” (PVO), чтобы подготовить её к последующему восстанию против британцев. Но компартия была настроена против этого, про-колониально и про-британски. Она предала планы вооружённого восстания британцам, т.к. Сталин всё ещё находился в военном союзе с Британией. Под этим давлением Аунг Сан и его основанная как анти-японский единый фронт AFPFL склонились к тактике массового ненасильственного сопротивления (стачки, уличные демонстрации) и вынудили тем самым британцев к переговорам о независимости. Но теперь, в 1946/47-х годах началась Холодная война, и тактика ненасилия стала вдруг для компартии слишком “ревизионистской”. В спорах Аунг Сан вышвырнул незадолго до независимости, в январе 1947-го, компартию из союза AFPFL, чем обозначилась пост-колониальная гражданская война (Ю. Браунталь).


Но уже в марте 1948-го года началась гражданская война как коммунистическое восстание. Бирма не смогла избавиться от введённой японским вторжением и BIA Аунг Сана милитаризации. Отряды PVO перешли к коммунистам, которые к тому же объединились с карами, этнической группой в пограничном районе Индии, и их партизанской войной. AFPFL раскололась на левое и правое крылья, чьи позиции углубились в их отношении к корейской войне. Левое крыло стремилось к объединению с компартией и поддерживало Северную Корею, правое крыло поддерживало Южную. Последовали дальнейшие расколы, пока пред лицом новых коммунистических и партизанских войн каров генерал Не Вин в 1962-м году в путче не захватил власть и не упразднил все партии.


Не Вин провозгласил “бирманский путь к социализму”, национализировал сперва банки и 75% всех торговых и производственных фирм (сегодняшний неолиберальный экономический курс военных начался после победы над восстанием 1988-го года).


Идеологическая связь буддизма с марксизмом была отвергнута, а военный режим открыто провозгласил секуляризацию: “Лишь один раз в новейшей истории, в начале владычества военных при генерале Не Вине с 1962-го по 1988-й влияние монахов могло быть отброшено. Генерал объявил религию личным делом, подчинил церковь светским законам, контролировал монастыри и арестовал главных монахов” (цитируется по Spiegel 40/2007).
Так, монахи в последующем всё теснее объединялись с организованным студентами оппозиционным движением против режима военных. Как в Бирме 2007-го года, монахи тогда отказывались принимать объедки от правительственных чиновников и солдат, что в буддизме считается величайшим бесчестьем.

Ненасильственное восстание 1988-го и Аунг Сан Суу Куй (род. 1945)

Уже во время организованного студентами ненасильственного восстания 1988-го года, когда был свергнут Не Вин, а согласно сообщениям СМИ примерно 3000, согласно неофициальным сообщениям студенческих групп, было убито до 10000 людей в ходе последовавших репрессий военных и путча 18-го сентября 1988-го года (Democratic Voice of Burma), монахи была на стороне демократического движения. И вот, пришло время дочери Аунг Сана, Аунг Сан Суу Куй. Аунг Сан Суу Куй была послом в Индии, затем сотрудницей У Танта, происходящего из Бирмы генерального секретаря ООН, находившегося на посту с 1961-го по 1971-й год. Во время похорон У Танта в 1974-м на Бирме произошло восстание против режима военных, которое было жестоко подавлено диктатурой. Хотя она написала книгу о своём отце, Аунг Сан Суу Куй оставалась аполитичной, пока случайно в 1988-м году не вернулась на Бирму из-за болезни матери и не пережила ненасильственное восстание. Равно как чтение трудов Ганди (Whitney Stewart: Aung San Suu Kyi, Fearless voice of Burma, 1997 и др.), так и исторические фазы ненасильственного массового протеста при Аунг Сане, а также конкретный опыт эффективности ненасильственного студенческого восстания 1988-го года заставили созреть в ней признание ненасильственных средств борьбы и гражданского неповиновения. Хотя она, после кровавого подавления восстания 1988-го года, во время оттепели под властью военных, которые, в первую очередь, пытались выиграть время, с большим отрывом выиграла выборы в 1990-м году, военные не признали её победы и приговорили её с тех пор к неограниченному домашнему аресту, а в виду ненасильственного восстания 2007-го года даже к заключению в одной из известных пыточных тюрем.


Перевод с немецкого: Канни Фаплан


Опубликовано в  Graswurzelrevolution Nr. 323, ноябрь 2007


Оригинал читайте  здесь

Комментариев нет:

Отправить комментарий